Creation VI – Ακροαματικός

Creation VI – Ακροαματικός
Cosmic Winnetou, 2013

Пророки, до которых доносится то, о чем по ночам перешептываются между собой небеса, чьи тихие голоса сливаются со сквозящим воздухом, буковой тростью чертят на голой земле пустых холмогоров формулы, состоящие из неизведанных символов и описывающие законы Вселенного устройства. Воспламеняясь от огненного дыхания красных драконов, прилетевших с поверхности Солнца, записанные отрывки странных разговоров разносятся под сильными взмахами крепких крыльев многометрового махаона в клочьях обгорающего пергамента. Знания, обрушившиеся буквально с неба, притекают вместе с горючей лавой разбушевавшихся вулканов к поселениям людей. Письмена находят адресатов в лице мыслителей своего времени, открывающим всем жителям Земли сокровенные комнаты познания и пытающимся, тем временем, собрать все части сожженного свитка.

Предельно ясно, что некогда Древняя Греция была одним из таких мест, куда много веков назад приливала, словно к сердцу, стремительная река, прорывающая клапаны неведения. Здесь, в лагуне Средиземноморья, берет начало исток монументальнейшего из искусств – искусство мыслить, древнейшая философия. Мир, когда-то возвышающийся на панцирях огромных черепах, однажды умещается в обтекаемую сферу. Ее движениями заведует Космос, наглядно раскрывающийся в идеях, перевернувших сознания, в идеях, которые и сейчас находят отклик среди многих творцов.

В пространстве, кругом залитом янтарным светом, оказывается слушатель Ακροαματικός. Посвятив свой последний альбом теме древнегреческой философии, Creation VI, украинский музыкант из Киева, создал магнифичную музыку, будто бы проделывающую портал для перемещений во времени и сопровождающую своего подопечного по ходу всего путешествия. Очутившись в небольшом затемненном помещении, сокрытым от жары плотным сукном, пришелец пытается опознать какого-то очень известного деятеля, что стоит прямо напротив – старца, одетого в опрятный хитон. Он оживленно с невероятным энтузиазмом описывает в воздухе геометрические фигуры, невольно вызывая своей увлеченностью и всем своим видом искреннюю симпатию в глазах малого количества присутствующих. Ответ на вопрос о том, кто бы это мог быть, кажется, что появляется в голове сам собой – это Аристотель, который проводит уроки для посвященных, называя их «Ακροαματικός» (в переводе с древнегреческого – «тайный», «эзотерический»), специально для своих самых одаренных учеников. Совсем не слышно, о чем именно сейчас идет беседа, но играет музыка, похожая на густую смолу, кипящую в изготовленном из цветных металлов котле. Как пузырьки, образующиеся в этой липучей массе, появляются и становятся слышны, подобно эху прошлого, отдельные греческие слова – проекции композиций в представленном альбоме: Αρχή – «начало», λόγος – «слово», «мысль», εἶδος – «идея», Πάντα ῥεῖ – «все течет» (каркас учения Гераклита). Легким движением конической ладони учитель указывает в сторону наблюдателя, и, поворачиваясь к нему в анфас, по-видимому, что-то спрашивает, пронзая все-все видение двумя блистающими, словно никогда не потухающие звезды, глазами.

Слушатель просыпается в сумеречной атмосфере города, где перед ним играют уличные музыканты. В выразительных чертах одного из них узнается тот самый ученый старик, будто бы помолодевший на несколько десятков лет, но чей живой взгляд не изменили минувшие тысячелетия.

listen at vk.com

bandcamp

Lunar Abyss Deus Organum – Tuntury

Lunar Abyss Deus Organum – Tuntury 

Aquarellist, 2009

Разбросанные пышным веером цветные глазницы на хвосте павлина, кружащегося перед лицом многолюдной толпы, смотрят по сторонам, гипнотизируя каждого, медленно вводя человека в транс, пестреющий трехмерными калейдоскопами – плавномерными взмахами изящных перьев. Оцепенение, охватившее собравшихся, со временем, по мере приближения ночи, все больше начинает походить на обряд в роде церемоний африканского вуду – люди становятся одержимыми некими духами, пришедших явно не из мира живых. А, может быть, они всего лишь освобождаются от уже привычной одержимости, подменившей подлинное состояние, которое теперь, с наступлением темноты, с каждой минутой возвращается капля за каплей.

Перед закрытыми глазами собрания птица внезапно превращается в престарелую женщину, в серебряных волосах которой торчит несколько павлиньих перьев, а в руках она держит заколдованную голову мертвого животного, чья кровь содрогающимися бурыми жилами стекает до самой земли по коренастым рукам шаманки.

В утягивающих, сгущающихся водах реки, заросшей непроходимыми джунглями, образуется, словно из ниоткуда, звуковая воронка, навеянная дроново-ритуальным альбомом петербургского проекта Lunar Abyss Deus Organum. Музыка, которая впитала в себя насыщенный шорохами и стуками тропический полдень, в ночи поднимает со дна реки городскую утопленницу, принесенную водами в глухое место, которое обходят стороной аборигены. Душа наполняет изувеченное бездыханное женское тело, и синяки от побоев, нанесенных старухе аборигенами, обитающих в городе, начинают очень быстро заживать. Вдруг женщина сбрасывает с себя обломки старости, подобно тому, как змея меняет свои покровы, и исчезает под видом шипящей гадюки в прибрежных зарослях. 

Вы можете лицезреть восставшую из мертвых, когда искрящиеся кошачьи глаза черной пантеры прожигают бархатное полотно мрака, когда туча летучих мышей с клёкотом перемещается вдоль темных улиц. В центре же площади появился один из ее самых изысканных образов, самых изощренных – павлин неземных красот, привезенный из-за моря молодым купцом, очарованным улыбкой темноглазой девушки, которая во взгляде столпившегося вокруг народа – та самая перламутровая пташка, танцующая на нагретой брусчатке.

Название композиций в Tuntury похоже на список заклинаний, способных оживлять невинных или превращать одно в другое, как из увесистого куска глины вылепляются фигуры и сосуды. Когда говорит сама музыка, замолкают самые безнадежные тихони, рушатся стены и замки шумных столиц. Невидимки, одиноко скитающиеся по населенным пунктам, обретают форму во взгляде людей, не побоявшихся увидеть Медузу-Горгону в ее настоящем облике, которая в награду за отвагу не превратила их в каменное изваяние.

listen at vk.com

download

rutracker

Ashan – Mist

Ashan – Mist, 2013

I do believe in fairies! *Питер Пэн

Ведомые ветром мелодии мира, такие мягкотелые, словно утренний туман, охватывающий безразмерные зеленые луга, путешествуют по просторам Изумрудных городов, возведенных вьющейся растительностью. Песенными узорами они удерживаются на покровах воспаряющих к верхушкам столетних дубов ширококрылых птиц, что перемещаются со скоростью света и разносят повсюду фееричную музыку, переливающуюся цветами радуги, проникающую даже внутрь морских раковин, что покоятся на дне океанов перед троном самого Посейдона. Запутываясь в волосах океанид и лимониад, звуки рождают царствие, в котором на яблонях растут молодильные плоды, а в источниках журчит, перекликаясь с каждым камешком, живая вода. Происходящее по мановению руки волшебство разлетается во флюидах раскрывающихся поутру цветков, в которые укутываются жуки и осы. С падением на землю первых рос просыпаются маленькие жители подземных городов и в своих головокружительных танцах уносят в поднебесье тайны и песни трав, утренние стрекотания. Трепет, витающий в воздухе, задает особые темпы, управляя оркестром из насекомых, птиц и зверей.

Собранные, словно спелые ягоды или грибы в дивном полесье, композиции в работе Mist калифорнийского музыканта Ashan напоминают всему человечеству о великой значимости природы, о той первородной магии, которая неотделима от нашего мира и которая присутствует в каждом ее творении. Анимизм, присущий этому альбому, ощущается с первых же звуков, произрастающих из колонок, словно густой мох, расстилающийся мягким ковром под ногами. Напевы, слышимые будто бы из глубины чащи, отзываются в нежных колокольчиках, в мелодиях свирели. Музыкант здесь становится сатиром, увлекающим муз и нимф, кружащихся над смешанным лесом – тем местом, где сейчас происходит всеобщее веселье, ярмарка чудес. Мифический мир, наполненный образами живой природы, приоткрывает свои ворота в страну сказок, выстраивая удивительные мосты, соединяющие берега фантазийных стран, прячущихся за гранями привычного.

Музыкальные ответвления, вызывающие к жизни легкие видения, обладают очарованием теплого времени года, когда Земля надевает один из своих лучших нарядов – роскошную листву с сочнейшими плодами. Такой одухотворяющий альбом, несомненно, один из подобных «сочных плодов» свободного пространства звука – в его основу, по большей или по меньшей части, легли полевые записи, собранные с разных уголков планеты, нашедшие приют и пристанище именно в Mist. Музыка, в таком случае, становится проводником между частями света и универсальным языком, который с рождения знает каждое существо во Вселенной.

Из туманного мира далеких синих гор воздвигаются высокие замки и прекрасные висячие сады. Чудом света становится не отдельный набор каких-то созданий, а все в совокупности являет в себе чудо, кроящееся в особых взаимосвязях черного и белого, высокого и низкого. Между двумя полюсами сферы развевается флаг примирения противоположных граней. Между северной и южной точками сформировалась целая Земля – обетованный край разнообразия жизни.

read this review in english
listen at vk.com
download

bandcamp

Rapoon ‎— Melancholic Songs Of The Desert

Rapoon — Melancholic Songs Of The Desert

Soleilmoon Recordings, 2009

Там, где не видно ни конца, ни края, плойчатые рельефы пустоши, раскинутые повсюду, словно многоскатные золотые мантии и ризы султанов, образуют самобытную местность, не подчиняющуюся законам человеческой цивилизации и оберегающую мистерии, что мотыляют с песком ураганов между громад одиноких барханов, подобно наблюдательному кондору, воспарившему над ареалами нетронутой природы. Самым громким звуком здесь может быть только тишина, солнечные и лунные правители свободно заполняют, не встречая ни единой преграды, обитель бесшумных земель неподвластными стихиями и насыпями, под которыми покоятся свернувшиеся клубком гадюки, готовые в одно лишь мгновение внутривенно впрыснуть свои яды, будь то животное или человек, в ответ на неосторожное движение, беспардонное вторжение. Но желанным гостем в этих необитаемых краях окажется тот, кто умеет разговаривать на языке рептилий, кто заполняет чарующими мелодиями пустынные просторы, вмещающие красоты ясного небосвода. Тот, кто при свете полной луны заклинает змей и королевских кобр на мертвейшем из языков, понятном только бестелесным фантомам, будоражащих сознание спящих в палатках бедуинов. 

В такого рода бессонное, охватившее среди чернильной ночи задумчивое состояние погружает загадочная музыка в альбоме Melancholic Songs Of The Desert экспериментатора Робина Стори (Rapoon), основателя известного дарк-эмбиент проекта Zoviet France. Вступая во взаимодействие с мистикой песчанистых территорий, где Солнце пламенно обжигает все живое, музыкант ощущает, что инструменты сами начинают подсказывать последовательности звуков и ритмов, наигрывая песни потерянных во времени царствий, стародавние ригведы. Загробные миры начинают пробиваться сквозь ландшафты пустыни, утягивая в свои пучины чародея, осмелившегося прикоснуться к сокровенным сокровищницам сгинувших, растлевших эмиратов. Чьи-то голоса, мысли в голове, кажется, перебивают друг друга, сливаясь в томных басах, мрачных шумах. Только медитативная игра на ситаре удерживает тайновидца в настоящем времени, в пограничном состоянии дня и ночи. Светлый проблеск упавшей кометы озаряет небо, развеивая сновидения, приводя, тем самым, в баланс все составляющие Вселенной, остужая песочные замки, нагретые солнечным светом. 

Каждая композиция в альбоме по своей сути уникальна, каждая из них — это будто бы отдельный сюжет, который может привидеться во время шествия к воздыханным ручьям оазиса. Миражи, возникающие перед глазами, пылают обилием невероятных оттенков и красок. Они появляются из мысленных образов, созданных сказочными историями, рассказанных когда-то в этих глухих краях странствующим дервишем. Магические сказания заставляют паломника остановиться и прислушаться к собственному дыханию, к сбивающемуся стуку сердца. Начинает чудиться, что земля словно уходит из-под ног, разворачивая перед удивленным взглядом громыхающие подземелья, в которых обитают ненасытные гарпии. Оглушающий треск земной коры звучит так, что любой внутренний глас или любое возражение утопают в сокрушительном лязге. 

Все возвращается на свои места тогда, когда тот самый светлый проблеск происходит в понимании, среди кромешного мрака, когда повсюду разносится музыка, смешанная с буро-оранжевым окрасом дюнов и уносимая уходящими вдаль караванами...

listen at vk.com

download

rutracker

Creation VI / Nemertis split

Creation VI / Nemertis split, 2012

Macrobiosis, holding on the tips of minimal segments, comes through layers of dreams, nightmares and then, in order to draw in details mold pattern of visible vigil, gifts volume and size to that space, which was born in the pacific age's phase. One world is combined between inverted poles of sandglass, that rolls life's ways into compass - in the only one point of location, where oceans seem to be not just unending, but skyline-lack. The view, which is father any horizon, can go for a tour across territories and countries, investigating full diversity of inner sounds — a treasure of the settlements, buried under daylight veils. It's arriving without traveling, when the great experience of communication and original interaction with native planet begins in your own mind, your own soul, not somewhere abroad. All secrets, clues and answers are near of us, and nothing can be the one frame or the one standpoint identified.

Such curious discovery of backstage, of over curtain process was presented by two music projects, Creation VI (Ukraine) and Nemertris (Belarus), in compositions, that are predominantly based on recordings of guitar. Reverence to surrounding and microscopic motions makes this music naturalistic — like some entomologist explores flapping insect. Distorted noises and melodies can map hypodermic sensations — kind of fear to dance — "chorophobia" in the track list. Here is a feeling, if as a chair could move its clumsy limbs. Consciousness images pulses, that merger with frontage and dispart into fragments of reality, which paint false mirror with its wiredrawn caricatures. 

This music speaks in Wonderlandish. There's neither laws of gravity nor linguistics — only clear contemplation and fresh air. Graceful nature floats numbers of elements, in all. But the combinations can be infinite, reservoirs are always revolving and cyclic. Playing, that is flavored by fantasies and whispering of fancy muses, routes to region of mute, to naked masquerade.

Extraordinary talking with otherworldly beings is changing weather and climates every moment. The truth of what happening is puzzled... And each new question turns into rhetorical one, slowly falling down with color leaves of back end...

read this review in russian
listen at vk.com
bandcamp
download

Tam Po-shek — Bamboo Zen

Tam Po Shek — Bamboo Zen

譚寶碩 — 簫中禪

HUGO, VeryCD, 2005

Night is a very special term, it's a stage of color overflows, a metamorphosis of twilight. Dreamy elves wake up for their forest games, every undercover duty feels this time. Now each sound should be careful, like soft wing bubbling of night-fly. Arcane orchestra composed of tender soughs, that echoes with lovely songs of flutes and pipes.

Calligrapher and flute virtuoso from China, Tam Po-shek, wants to tell us about this ritual period in his very meditative creation —  Bamboo Zen. The mystery of the night begins to penetrate into lungs with rainy air. Dissolving in breathing and blowing, music circulates high and low, animating shady plants and flowers. Fascinating hazes of existence mix up with sonority of wood sound waves. The moon, which kings waters and rivers, extends her light to the underground founts, granting them silver feature. Warm tones of environment blend the calm winds, performing universal symphony.

Wistful flute warbles like nightingale, that sings in solitude. Profounds of inside reflection vibrate sensitive clouds, dispeling nebula and gloom. Aurora rising signed awaking of life, erasing beginning and the end of time.

listen at vk.com

download

Japanese Traditional Music — Gagaku

Japanese Traditional Music — Gagaku

King Records, 1990

Ongoing music, that streams like regained spring rill, which achieves every small country, enters in space and connect lands, regions, human souls. Her charms are unpredictable, her power is endless. It's something more, than just languages, that tear such a big world on parts. The great destination of music lurks in the opposite — to spread everywhere, to relate black and white, to be a perineum-area for sky and ground. This highest joining contains in every unobtrusive sound, in holistic silence — music's massage, that can't be quiet or loud. 

Graceful tune patterns illuminate expanse, as if spinning scapes pullulate the Earth. High-pitched lengths seem like a song of flying cranes. Nature of the ancient times starts to appear in thousands of shapes. That all is about Gagaku — unearthly soundings, that came from Japan in the 7th century. It's the oldest classical Japanese music, which presents the first drone. This traditional and very minimal kind of playing was a kind of inspiration for well-known minimalist La Monte Young and his "Trio Fro Strings", 1958. 

Elevated melodies of Gagaku linger slow and really imposing. I can suppose, that every philharmonic "sweet tooth" appreciate such a delightful and stretchy nougat. Delicious... is the only word, that can be flown out of whispering lips. Spellbinding tappings of percussion immerse ambiance in fairy tale, which is filled by phantom entities. Their celestial movements create poetic reality, where all things are involved in magic flight and subtle dance. Just imagine this air journey, ethereal interplay. In this case, music is the best. 

listen at vk.com

download